Перевод Софьи Лобакиной. Ранее переведено: пролог, главы 1-5

В Форест Хиллс середины 60-х годов рок-группы создавались в феноменальном количестве. Как будто за то, что ты собрал группу, давали приз — в некотором роде так и было. Несколько соседских мальчишек уже какое-то время выступали, и некоторые из них добились значительных успехов: «Tom & Jerry», также известные как Саймон и Гарфанкел ¹, «Spirit» и «The Vagrants» — одни из таких.

Множество местных групп старались вырваться из массы других, надеясь, что их заметят. Каждая группа пыталась сделать своих конкурентов: стилем, музыкальностью, или чем-либо ещё, что они могли придумать. Это мог быть вокалист, который умел бы подбрасывать бубен в воздух на 6 метров и ловить его за спиной, или барабанщик, который во время игры мог бы крутить палочками, или гитарист с очень длинными волосами, который мог бы угрожающе расхаживать по сцене, как лев в клетке.

Ребята в Форест Хиллс буквально понимали выражение «битва групп», и саботировать другие коллективы было не просто выбором — это было привычкой. Обычно разрезали пластик у барабанов или усилители внезапно отключались во время выступления группы в школьном спортзале.

Группа под названием «The Tangerine Puppets» прочно закрепилась как самая популярная из всех местных групп. Старший брат моего друга Майкла Гудрича Джордж был барабанщиком, и парни из «The Puppets» всегда приходили репетировать с ним. Однажды осенью 1965 мы с Майком читали на чердаке комиксы «Арчи», когда мы услышали музыку, идущую из подвала вверх по ступеням.
Читать дальше...

Ранее переведено: пролог, главы 1-4

В этот период преобразований в моде и музыке, ноги Джеффа, которые становились исключительно длинными, оказались весьма кстати для меня. Мы устраивали «петушиные бои» на лужайке, забираясь на плечи своих партнёров, и пытаясь столкнуть или сдёрнуть соперника. Когда я был на плечах у Джеффа у нас было огромное преимущество, потому что противникам приходилось тянуться, чтобы достать до моих рук.

Однажды, мой друг Кенни Слевин подставил Джеффу подножку в момент нашего триумфа. Я вскинул кулаки в воздух, празднуя победу, как вдруг, на радость остальных, мы упали. Я треснулся головой о мазутную трубу ¹, торчавшую из земли, и снова Джефф поднял меня и отвёл домой. Мама немедленно отвезла меня в больницу, где мне наложили пятнадцать швов прямо посередине головы. С другой стороны, на протяжении месяца я мог не ходить в парикмахерскую. Мы все хотели отрастить волосы ниже ушей и носить челки, как наши герои, но пока никому из нас не разрешали. Я был первым парнем в школе с прической как у «Битлз»!

Я привлёк внимание всех девчонок из моего четвёртого класса, они говорили мне, что я выгляжу как Ринго Старр из-за моего большого носа. Девочки в школе Джеффа не были с ним дружелюбны, впрочем, как и мальчики.

Тощий как тростинка Джефф постоянно приходил домой с рассказами о том, как у него отняли деньги, пихнули, толкнули, прессанули в коридоре или на лестнице. Он всё больше становился интровертом: он не тусовал после школы с одноклассниками; у него было мало друзей.
Читать дальше...

Ранее переведено: пролог, главы 1-3

В дополнение к изящному пульту Хэнка, для нас, для детей, был небольшой фонограф, но у нас пока не было рок-н-ролльных пластинок. Я скопил кое-какие деньги с Хэллоуина и не покупал бейсбольные карточки на протяжении недели. Как только накопленных денег стало достаточно — примерно 58 центов — мы с Джеффом направились на своих великах в магазин, чтобы выбрать первую пластинку для нашей коллекции.

На кассе висел текущий хит-парад: список десяти лучших песен. И мы любили их все. Поскольку это были мои деньги для нашей первой пластинки, я сказал: «Давай возьмём то, что на первом месте!». Это была Лесли Гор с песней «It's My Party» ¹.

Коллекция росла быстрыми темпами: «The Crystals» «He's a Rebel» ², Дион и его «The Wanderer» ³, и Борис Пикетт с «Monster Mash» ⁴.

Когда мы не слушали наши пластинки, мы слушали радиоприёмники, даже брали их с собой в кровать, вооружившись наушниками. Джефф потерял интерес практически ко всему, кроме рок-н-ролла. Даже когда он вырос из своей первой бейсбольной ловушки, он не побежал в магазин за новой.

Довольно скоро и я стал отходить от спорта, почти полностью фокусируясь на музыке. По выходным, если мы не гуляли с нашим папой, то круглосуточно слушали рок-н-ролл. Ну, почти круглосуточно.

Суббота начиналась с утренних мультфильмов, затем роллер-дерби ⁵, за которыми следовали «Рин Тин Тин» ⁶, «Небесный король» ⁷ и «American Bandstand». Дождливые субботы были самыми лучшими. Целый день мы могли играть и доставать синглы из защитного футляра для сорокопяток, который быстро наполнялся.

Иногда, около пяти часов вечера, из родительской спальни исходил аромат духов и свежей чисто выстиранной одежды, тем самым создавая особую субботнюю ауру. Так мы всегда мы могли определить, когда наши родители идут куда-нибудь вдвоём. В любую минуту мама могла выйти в шикарном платье, а за ней следовал Хэнк распространяющий запах лосьона после бритья и крема для обуви.

Пока мама ставила ужин на стол, они говорили, чтобы мы вели себя хорошо и слушали нашу няню. Нам везло, когда ею была молодая девушка, которая любила рок-н-ролл. Джефф, Дэвид, Реба и я уже вскоре врубали музыку и швыряли друг друга по гостиной готовясь к встрече с Киллером Ковальски, Хейстексом Колхауном, Бобо Брэйзилом и другими дикарями из «Субботней ночи реслинга» по 9 каналу.

Мы делали друг другу захваты шеи и рук, полунельсоны и полные нельсоны ⁸. Никто не мог победить Джеффа из-за его длинных и сильных ног. Особенно если он ими захватывал кого-то в ножницы.

«Я сдаюсь! Я сдаюсь!» — всё, что мы могли сказать, если до этого не выпустили воздух из лёгких.

Джефф и я стали постепенно чувствовать себя как дома. Дэвид и Реба становились уже семьёй, а не просто друзьями.
Читать дальше...

Ранее переведено: пролог, главы 1-2

Хэнк Лешер был заботливым человеком и любящим отцом – только не нашим. Он учился в колледже и получил степень, то есть в образовании у него было преимущество перед нашим отцом. Хэнк делал больший акцент на учебе, ему нравилось заставлять нас думать, периодически предлагая нам математические задачки и головоломки. Вместе со своим свояком Лу, он владел химчисткой на Манхеттене, которая обслуживала богатых клиентов, но Хэнк был намного образованнее, чем было нужно для карьеры в этой индустрии.

Он также сильно увлекался Hi-Fi аппаратурой, в гостиной у него стоял такой пульт, какой мы никогда не видели даже в магазинах бытовой техники. Он пытался объяснить нам как система работает, хотя мы и не очень-то понимали. Он также предупредил, что у нас будут большие неприятности, если мы к ней прикоснёмся, когда его не будет рядом. Это мы поняли.

Тем не менее, мы пытались её завести, пока Хэнк гулял с Дэйвом и Ребой. Конечно же, он узнал об этом по отпечаткам наших грязных маленьких пальцев. Но вместо того, чтобы разозлиться, Хэнк решил сделать нам ещё одну, более всестороннюю демонстрацию. Он был умный мужик и понимал, что такой жест позволит нам с Джеффом начать ощущать больший комфорт по отношению к нему. И это сработало.

«Это кроссовер «Marantz», — объяснял Хэнк, — с тюнером «Fisher», усилителем «McIntosh» и проигрывателем «Rek-O-Kut». Всё это — лучшее! Вот это посылает частоты в колонки или каналы, в какие вы пожелаете…»

Мы были просто зачарованы. Хэнк поставил пластинку, «Увертюру 1812» Чайковского, и запустил аппарат. Звук просто сбил нас с ног. Это поразило нас на долгие годы. Мы побежали на улицу, хвастаться перед остальной ребятней. Мы знали, что ни у кого дома нет ничего подобного, по крайней мере, в районе.

Мы жили в той части Ховард Бич, которая называется Линденвуд Вилледж, прямо на границе с Бруклином. Это был белый, рабочий, семейно-ориентированный квартал, как правило, с садовыми апартаментами. Там было несколько шестиэтажных домов в центре расползающейся «деревни», и ещё множество должно было быть построено вскоре.

Общество там не было однородным. Другими словами — не все были евреями. Ребята там были более хипповыми, более уличными, жесткими, и, в каком-то смысле, более искушенными и опытными, нежели в Форрест Хиллс. Они носили голубые джинсы с большими подворотами, и закатывали рукава своих белых маек.

Здесь и хулиганов было больше в каждом квартале. Братья Гарилло, Билли и Бобби, были ещё хуже, чем наш прежний мучитель в Форрест Хиллс, Джефф Сторч. Дэвид предупредил нас о них, и естественно, братья-задиры принялись весело гонять нас с Джеффом по всему кварталу.
Читать дальше...

Ранее переведено: пролог, глава 1

Когда Джефф пошёл в первый класс, стало абсолютно очевидно, что у него трудности с чтением. Учитель предложил моей маме показать его окулисту. В дополнение к выписанным очкам, мама стала проводить с ним также небольшие занятия по утрам.

В результате этого, я получил дошкольную подготовку дома. Во время завтрака, мама учила Джеффа алфавиту с помощью больших карт с нарисованными буквами. И хотя он пытался бороться с этим, я, тем не менее, почти научился читать, прежде чем пошёл в детский сад.

В одно утро, после того как Джефф ушёл в школу и мама принялась протирать кухонный стол, по радио заиграла песня, которую я до сих пор слышу в своей голове также чётко, как и когда я услышал её впервые 45 лет назад. Эта песня изменила наши жизни раз и навсегда. Частично она была как детский стишок-считалочка, но с другой стороны — была абсолютно незнакома. Она уносила меня в места, в которых я никогда не бывал ранее, хотя я слышал часть похожую на детские стишки в песнях о «tisket, tasket green and yellow basket» ¹ и маленьких коричневых кувшинах ². Но я не мог даже определить тему этой песни. Но что более важно, её ритм заставил меня хихикать, хлопать в ладоши, и прыгать вверх-вниз.

Рок-н-ролл! Идеально для детишек любых возрастов. Никакая другая музыка не заставляла нас прыгать ранее, кроме тех случаев, когда слова песни были указаниями («поставьте левую ногу... уберите левую ногу...»). Не то что мы с Джеффом были так сильны в «Hokey Pokey» ³, но этому новому движению и не требовались указания. Это просто случилось. На наше счастье.
«Тебе нравится, да?», — заметила мама.

Позже в тот же день, когда Джефф вернулся домой, я рассказал ему о песне, которую я слышал, и которая заставила меня прыгать вверх и вниз, и наполнила меня диким чувством. Я никак не мог дождаться его, что попробовать эту новую игру — она была даже лучше скатываний с холма!

«Это называется Ah-Ya-Ba-Ba», — сказал я взволнованно. — Кажется«.
«Что это такое?», — спросил Джефф, видя, что я переполнен чем-то важным.
«Я не знаю», — ответил я. — Ты её когда-нибудь слышал?«.
«Ah-Ya-Ba-Ba? Она что, про парикмахера?»
«Ну-у, невозможно сказать точно, о чём она, потому что она очень быстрая. Да это и не важно!»
«Она называется „La Bamba“, — смеясь, сказала мама. — Она на испанском».
«Где испанский?», — спросили мы.

Читать дальше...

Ранее переведено: Пролог

Я спал с Джоуи Рамоуном и его мамой тоже..

Наши родители, Шарлотта Мэнделл (Charlotte Mandell) и Ноэл Хайман (Noel Hyman) выросли в нескольких милях друг от друга, в Бруклине, Нью-Йорк.

Поэтому, достаточно удивительно, что впервые встретились они за сотню миль от дома, в Невилл Резорт, в Кэтскиллс. Эта курортная область на севере штата, также известная как Борщ Белт, после второй мировой войны стала злачным местом для молодых одиноких евреев, ищущих пару.

К счастью для моего брата и меня, а также для миллиона фэнов «Ramones», наши мама и папа нашли каждый себе пару, под новый 1946 год.

Они встретились, когда моей маме было 19. Когда ей исполнилось 20, они с Ноэлем поженились. «Я хотела убраться подальше из дома», — говорила она.

Родители нашего отца родились в Бруклине, в семье эмигрантов из Европы еврейского происхождения и со скудными средствами.

Родители мамы были также из Бруклина, и также евреи, но более богатые. Семья Шарлоты была вовсе не уверена в таком совпадении.

«Я жила вовсе не для того, чтобы оправдывать ожидания моего папочки», — объясняла Шарлотта. «В начале наших отношений Ноэль был весёлым. Взрослый парень в кабриолете. И он, и я жаждали какой-то жизненной встряски. Мы отлично проводили время вместе».

После свадьбы пара переехала в скромную квартиру на 95-й улице, в Верхнем Вест-Сайде Манхеттена.
Ноэль был жестко вкалывающим владельцем недавнооткрывшейся фирмы «Noel Transfer» занимавшейся автоперевозками. Шарлотта оставила работу коммерческого художника в рекламном агентстве, когда забеременела моим старшим братом.
Читать дальше...

Привет всем!
Этим постом я начинаю публикации русского перевода книги I Slept With Joey Ramone.

Книгу эту написал младший брат Джоуи, Микки Ли (Mickey Leigh) в соавторстве с Легсом МаКнилом Legs McNeil, одним из авторов нашумевшей "Прошу убей меня".

Книжку эту подарил мне на Новый год всемирноизвестный Максим Кочетков.

Переводом ее занимаюсь я совместно с моим добрым знакомым и хорошим другом группы, Борисом MGL2R Володиным.
Как наверное многие понимают, взяться за эту сложную и кропотливую работу нас заставили не коммерческие соображения, или предложение от некоего издательства. Мы делаем это из исключительно фанатских побуждений, на собственном энтузиазме. Потому что, несмотря на уникальность повествования и прочие достоинства, выделяющие книжку Микки среди себе подобных, вряд ли в нашей стране возможно найти книжное издательство, заинтересованое в выпуске этого произведения.

Не секрет, что я являюсь давним фэном Ramones, и я знаю, что возможно в силу этого, или любых других причин, среди поклонников Т! немало людей, для которых Ramones - также не пустой звук, и наоборот - среди фэнов Ramones есть люди, которым также интересна моя группа. Поэтому, выкладывая результаты наших с Борисов трудов на этот блог, я надеюсь, что таким образом книжка окажется в точке пересечения всех заинтересованых категорий граждан. А если вы поможете донести весть об этих публикациях до фэнов Ramones, не имеющих пока привычки заглядывать к нам на блог - что ж, в конце-концов они скажут вам спасибо. Потому что, смею заверить - книга того стоит.
Читать дальше...

Вышел второго октября «It’s Alive». Я тут тоже, в субботу… Звоню в «Пурпурный легион»… Говорю, естЪ? Они — естЪ! Я — почем? Они — типа (не помню сколько на самом деле) — 689! Ну, думаю, заебисЪ. Недорого. Поеду завтра. А на завтра уже все купили. А Андрюша не такой. Он нашел в маленьком «Пурпурном», на Октябрьском Поле. Нашел, съездил, купил и нам привез смотреть. Сидим. DVD красивый, двойной, 4 часа музыки, 100 с лихуем треков, бонусов — хоть жопой жуй…

Схема такая: один диск — концертные выступления начиная с самого (или одного из) первого шоу в CBGB (комично, пиздец!) до последних концертов с Томми в составе. Короче, с 74 го по 77-ой. Второй — с прихода Марки, «Road to Ruin» до самых последних дней. И главное, что поражает… Качество съемок — ну просто охуенное. Как они могли по 20-ть и больше лет лежать в каких-то архивах, пылиться там, ветшать и осыпаться и в итоге оказаться скомпилированными на одном DVD, и выглядить все просто заебись… Причем это не как на RAW (не умоляя его достоинств)… Все съемки — профессиональные многокамерные, с монтажом, профессионально снятым звуком, позже отмастеренным… Короче — все главные хиты за всю историю, всех периодов и составов, от безусой юности до финальных аккордов — все есть, все 22 года как на ладони. 3 бонус видео клипа, It's not my place (in the 9-5 world), KKK Took My baby away, Somebody put something in my drink, раритетные интервью, фото галерея, всякие другие штучки… В общем похерили вчера 5 часов.. Даже Побег не смотрели, вот до чего дошли…